Анна Солодкая - НУНГАРЫ

НУНГАРЫ
(глава 9 из серии "Под сенью Южного Креста")

Слепящее солнце жгло немилосердно, ветер застилал глаза колючим песком. По австралийской пустыне брели трое усталых путников.
-- Чего ни сделаешь ради дружбы? – беззлобно ворчал Джеймс, пожилой, умудренный жизнью, человек. – Сам бы я ни за что не пошел, для тебя только и стараюсь. Участок этот бесперспективный, пустой, да и к аборигенам возвращаться не хочется. Упрек был адресован молчаливому Тому, который еле держался на ногах.
-- А всё из-за твоей дурости, -- продолжал укорять Джеймс, -- вечно с тобой что-нибудь случается!
Он глубоко вздохнул и огляделся вокруг. Не увидев никаких ориентиров, развел руками:
-- То ли мы заблудились, то ли племя ушло на другое место.


За плечами его висел запыленный дорожный мешок, впереди, обшаривая сухой кустарник, полз видавший виды металлоискатель. Двое его товарищей также были оснащены поисковой амуницией. Только протаскали ее зря, золота они так и не нашли. День клонился к закату. Надежды возлагались только на Джеймса, на то, что он, всё-таки, вспомнит дорогу. Прошлый раз, бесполезно исследуя этот район, они с Томом уже были здесь, случайно наткнувшись на древнее аборигенское племя. Путь к нему они сейчас и искали.
-- Подождем наступления ночи, -- вытирая со лба градом катившийся пот, сказал Ник, совсем еще молодой парнишка, уговоривший старателей взять его с собой. Юноша грезил приключениями, но не предполагал, что реальность будет так сурова.
-- Небо сегодня безоблачное, -- тараторил он, -- будут видны звезды, а Том хорошо ориентируется по ним. Правда, Том?
Том устало глядел себе под ноги.
-- Умею, не умею... Какая разница, если всё равно придется ночевать здесь! Вот прямо здесь! – он раздраженно бросил на землю рюкзак, -- давайте уже остановимся, что ли, ноги не несут!
-- Надо еще поискать немного! – насупился Ник, -- я хочу ночевать у аборигенов, мне Джеймс обещал... Если они находятся где-то здесь, мы обязательно найдем их!
-- Найдем, не найдем... Сколько можно идти вслепую?! – обреченно сказал Том.
Положение, в котором они оказались, не обещало ничего хорошего. Ночевать в открытой пустыне опасно. Под любым камнем может таиться змея или ядовитое насекомое. Воды у них больше не было. Искатели очень устали, особенно Том. Перед его глазами летали черные «мушки», неповоротливый язык присох к губам, и, как назло, опять начался необьяснимый приступ болей. Близкие говорили ему, что с таким здоровьем дома надо сидеть, а не золото искать! Но в поход он пошел вовсе не из-за золота, ему, во что бы то ни стало, надо было попасть к нунгарам. Потеряв всякую надежду, компания шла еще некоторое время наугад, как вдруг, за грядой огромных валунов, мелькнула тощая фигурка аборигена.
-- Слава Богу, мы не заблудились, – радостно крикнул Джеймс, -- Мы нашли их!
В низине, за полуразрушенными скалами, располагалось небольшое древнее племя, гордившееся родством с легендарным вождем Яганом – единственным героем чернокожего народа, получившим известность по всей Австралии. Сородич прославился в неравном бою с колонизаторами. В 1829 году, когда здесь появились первые британские поселенцы, вождь был в полном расцвете сил, к тому же, судя по историческим сведениям, имел ясный ум и недюженную отвагу. Вначале отношения с «белыми» складывались хорошо, англичане вели себя дружелюбно. Аборигены даже возблагодарили духов за доброе соседство. Много диковинных вещей чужеземцы дарили им: маленькие зеркала, украшения, посуду из цветного стекла... Мужчинам племени иногда даже разрешалось поохотиться с невиданным до селе ружьём. Однако видя полную беззащитность диких, ритуально разрисованных, людей незванные гости стали мало-помалу теснить их. Начался подспудный отъем земель. Там, где раньше бесприпятственно охотились аборигены, появились обширные заграждения. Препоны сооружались и у воды. Отсутствие доступа к своим владениям стало критическим. Основным источником питания колыбельных народов является собирательство. Аборигены кормились с этих мест, употребляя в пищу дикорастущие злаки, молодые коренья, ловили насекомых и ползучих тварей, рыбачили с деревянным копьем. С помощью изобретенного ими же бумеранга, добывали дичь, обеспечивая племя мясом. Теперь же еды стало катастрофически не хватать. Голод привел к серьезному конфликту. В то время «белые» давно уже бесчинствовали на континенте, но именно с этого места, с племени народа нунгар, началось активное сопротивление захватчикам. Яган и старейшины пытались договориться с чужаками, устрашить их духами предков, устыдить. Это ни к чему не привело. Тогда вождь выбрал из племени самых сильных и надежных воинов, и стал совершать грабительские налеты на соседей, превратив их жизнь в сущий ад. В результате погромов пострадало много семей. Смертельно испугавшись, поселенцы обратились к властям с просьбой защитить их от «наглых обезьян». Правительство безотлагательно приняло меры, послав на помощь вооруженных солдат, обещая большую награду за поимку Ягана. В жёстком столкновении вождь племени погиб, а нунгары спаслись бегством. Пули летели вдогонку безоружным людям. Теперь, живя вдали от цивилизации, в Богом забытой пустыне, никто уже не претендует на их территорию.
Эта давняя история пустила глубокие корни в сердца людей, отразилась в самобытном фольклоре. О героическом сопротивлении коренного народа, о бесстрашном вожде Ягане, сложено много легенд и песен. Их поют и простые люди, и профессиональные исполнители. Известный австралийский бард Джеффри Гуррумул Юнупингу часто проводит авторские концерты. Пение седовласого аборигена похоже на плачь, на грустный речитатив под аккомпанимент диджериду, гитары и тамтама. Его сопровождает танцующая группа, отбивающая ритм стуком деревянных палиц и босых ног. Юнупингу поет о том, как Яган упал, как подбежали солдаты и отрубили ему голову. Оскверненное тело чужеземцы перевезли в Англию и захоронили, а голову выставили в музее на глумление, как невиданный антропологический курьез. Более ста лет толпы зевак смотрели на жуткий заморский экспонат, но потом, спохватившись, отцы церкви сочли содеянное большим грехом. Голову Ягана сняли с показа и зарыли рядом с телом. Это был 1964 год. Нунгары неоднократно просили австралийское правительство ходатайствовать перед британцами о репатриации национального героя. Велись изнурительные переговоры об эксгумации и транспортировке тела. Наконец, в 2010 году, вопрос был решен. Аборигенам удалось вернуть многострадального вождя на родину и похоронить с надлежащими почестями. Через 177 лет загробных скитаний Яган успокоился навеки в Соун-Уэлли, в штате Западная Австралия.
***
Кровавый закат разливался по остывающей пустыне, ветер гнал пыль кружевной пеленой. На фоне гаснущего неба три усталых силуэта спускались к стоянке. Навстречу им вышел согбенный человек с всклоченными волосами. Он узнал Джеймса и вежливо поклонился, прижав руки к груди. Старик избегал слов, зная, что «белые» плохо его понимают. Что говорить о «белых», если даже исконные племена не понимают друг друга, используя абсолютно разные языки, коих около двухсот пятидесяти! Раньше и того было больше, но когда вымирает род, в небытие уходит и язык. Письменности у этого народа нет. Чтобы иметь хоть какую-то связь с сородичами или при случае объясниться с «белыми», аборигены худо-бедно используют английский. В былом, целенаправленное уничтожение коренной расы привело к тому, что теперь численность ее составляет приблизительно полтора процента от общего количества жителей Австралии. К тому же, идет постепенное «отбеливание» чернокожего населения, интеграция его в другие национальности. В силу этого, точную перепись сделать невозможно. Окольным путем, наводящими вопросами, демографические службы пытаются установить хотя бы приблизительный возраст оставшихся в прериях субьектов. А уж кто кому кем доводится – сплошные дебри! Неразбериху вносят и одинаковые имена, отличающиеся, разве что, словами: «большой», «худой», «маленький» или «старый»... В одной и той же деревне может быть человек пять Талабанд, «больших» и «маленьких», семь-восемь таких же – Вунбурра, два-три – Гурулба... Есть и смешные, и нецензурные имена. Чувствуется злая шутка англичан, давно когда-то, убедивших аборигенов называть новорожденных детей именами: Кэптнджек – т.е. Джек, носящий капитанскую шапку, Гоутухэл – иди к чёрту, или Сноубол – снежный ком. Старика, вышедшего к путникам, именно так и звали – Гоутухелл, он очень гордился своим именем.
-- Привет, старина! – улыбнулся Джеймс, подойдя ближе, -- приюти нас на ночлег. Мы совсем выбились из сил, сутки ничего не ели и не пили.
Абориген добродушно кивнул и сделал широкий жест, приглашая гостей к очагу, в котором целиком, вместе с торчащими иглами, жарилась тушка недавно пойманной ехидны. В Святом Писании слово «ехидна» имеет крайне негативное значение - злой, безбожный человек, гадюка со смертельным ядом, но австралийский сумчатый зверек вовсе не опасен, у него даже зубов нет! Поймать его несложно – живет в норах, под корнями, в дуплах поваленных деревьев, под кучами валежника... Если повстречается на пути, станет прятаться, буквально на глазах зарываясь в песок. Его тут же найдут. Это сугубо аборигенский способ охоты, которым занимаются, в основном, женщины. Окружая дерево, они громко кричат, роя под ним длинные ходы. Из какого-нибудь – да и выскочит испуганное животное, а если повезет, то и два. Таким же образом из нор добывают и кроликов. Улов бывает очень обильным, на несколько семей хватит. Кроликов тоже готовят целиком, не потроша, до обугливания шкурки. Запах от кострища идет скверный. Воротя нос, золотоискатели расположились подальше от него, ближе к бочке с водой. Это было спасением. Пили жадно, взахлеб, а напившись, упали, как скошенные, на выцветшие циновки у дома старика.
Гоутухелл жил один, на отшибе. Последний жена его, как он говорил, старый стал, шибко захворал и сдох, а десять детей от других аборигенок разъехались по городам, смешавшись с многоликой австралийской публикой. В деревне остались только пожилые люди, прикипевшие к древним обычаям. Полигамия в племени – норма жизни. Кто знает, сколько жен было у этого человека и сколько ему лет? Свиду – может, девяносто, а может быть, и все сто! Несмотря на, казалось бы, суровые условия существования, живут аборигены долго. В прериях Австралии до сих пор есть глухие деревни без телевидения, телефонов и радио. Это добровольный выбор жителей, не приемлющих благ цивилизации, не приспособленых к суете городов. Привыкнув проводить время в церемониальных танцах, в ничегонеделании и в пристрастии к полёживанию, работать на благо общества они не хотят. В лучшем случае занимаются творчеством – плетут корзины и коврики, рисуют картины. Затем всё это продают туристам. Для туристов же с удовольствием и танцуют за немалые деньги. Так и живут. Окружающая природа дает жизненные силы, а духи предков хранят от бед. Чахлые эвкалипты, осколки скал, хижины под пальмовыми листьями – все это их родное, привычная среда обитания. Базальтовые валуны, мимо которых только что проходили золотоискатели, вовсе не обыкновенные камни, как может показаться с первого взгляда. Мегалиты образуют правильный круг, внутри которого находится еще один, поменьше. Что это? Лабиринт? Календарь? Над остатками древней цивилизации ученые ломают голову. Сооружению более десяти тысяч лет, а это значит, что оно в два раза старше Стоунхенджа! Аборигены часто ходят туда, в мир снов и духов, совершать ритуалы и слушать послания небес. На протяжении сорока тысяч лет жизнь этих людей остается неизменной. Поклоняясь Великой Радужной Змее – матери всего сущего, они считают себя не вправе вмешиваться в священные обычаи. Изображение ее можно видеть в глубоких пещерах, у родниковых вод, в наскальных рисунках. Это самое могущественное существо из мира снов и самый могучий дух. Храня секреты выживания в дикой природе, старейшины рода советуются с ней, и, впадая в транс, получают необходимые знания. Ведуны наделены телепатическими способностями, предсказывают будущее, умеют лечить. Помимо лекарственных трав и наркотических снадобий, у них есть еще ряд сакральных предметов, смысл которых хранится в глубокой тайне. Предметы эти наделены страшной, не поддающейся рассудку, силой. Непосвященным – даже взгляд на них бросить нельзя – накличат беду! Случалось, ни во что не верящие, туристы крали кое-что из этих вещей. Дальнейшая их судьба была незавидной. Прошлый раз, когда Джеймс с Томом были здесь, Том, относившийся ко всему с сарказмом, думая, что все это чушь и суеверие, и что всё равно ничего не произойдет, прихватил с собой маленький треугольный камешек. Так, для куража. Неприметный, хорошо отшлифованный, «сувенирчик» незаметно положил в нагрудный карман. Одно поразило Тома – несмотря на нестерпимую жару, от камешка исходил приятный холодок. Добравшись домой, он почувствовал сильную усталость и заснул, а проснулся от нестерпимой боли, которая мучает его по сей день. Хуже всего то, что он не может объяснить, что у него болит, а врачи не находят никаких причин. С этой бедой он и стремился попасть сюда, раскаяться и умолить об исцелении.
Ветер давно стих. Над сонной деревней взошла луна, мягким светом обливая округу. У костра суетился Гоутухелл, желая угостить гостей «полезный, вкусный ехидна». «Мясо ее большой сила иметь» -- говорил он. Недоверчиво переглянувшись, голодые путники решили отведать хвалёное блюдо. Том есть не стал, а Джеймс с Ником, для которого все было впервой и в диковинку, доверчиво сьели по обугленной лапке. Молодой организм Ника отреагировал положительно, а изношенный – Джеймса – совсем нехорошо. Прикрывая рот ладонью, он вскочил и побежал за хижину, подальше от экзотического пира. Его отчаянно рвало. Вдруг, не успев опомниться, незадачливый искатель почувствовал, что куда-то проваливается. Это была замаскированная ловчая яма, где, давно уже, сидел рыжий кенгуру. Самец попался во время гона и был очень агрессивен. Усилия выскочить из глубокой западни не увенчались успехом. Увидев свалившегося человека, он подпрыгнул и ударил его ногами в грудь. Удар был настолько сильным, что Джеймс потерял сознание. Стояла тишина. Невдалеке от ямы, наслаждаясь спустившейся прохладой, посапывала пара верблюдов, да в небольшом заграждении топтались недоенные козы.
Отсутствие Джеймса никого не встревожило, все подумали, что он приходит в себя, дыша свежим воздухом. Ник продолжал обгладывать косточку, а Том поднялся с циновки и, подойдя к Гоутухеллу, протянул ему злополучный камешек. Старик остолбенел. Сквозь разрисованное красками лицо проступил ужас.
-- Тиндураган... рембаранка... – благоговейно прошептал он, отпрянув. – Где взял?
-- Там, в жертвеннике Вандималунгу, -- ответил Том.
-- Какой беда! Вандималунгу – большой тайна. Вандималунгу – нельзя! Много священный духи есть! Много злой духи есть! Ты взял дух смерть!
-- Я догадался, старик, -- горестно бормотал Том, -- не знаю, что теперь делать, у кого просить исцеления? Да и можно ли меня простить?
-- Я не умею вылечи, я не умею прости, -- сокрушался Гоутухелл, -- вылечи умеет только немой Яиларма! Яиларма умеет все, Яиларма духи любить. Яиларма сильный.
-- Я умру? – спросил Том.
Слыша эту беседу, потрясенный Ник испугался и стал отчаянно просить Гоутухелла помочь товарищу. Абориген озабоченно молчал. Копна седых волос пала на низкий лоб, скрывая растерянный, блуждающий взгляд. Он молитвенно сложил руки и некоторое время неподвижно сидел. Затем тяжело поднялся и ушел, растворившись в сумерках.
Гремя пустыми ведрами, с конца деревни к недоенным козам спешила пожилая аборигенка. Возня и стоны, доносившиеся из ямы, насторожили ее. Женщина подошла ближе и увидела, как беспомощного человека топчет огромный кенгуру. Она стала звать на помощь. Неся в руках зажженные факелы, на крик сбежалось всё племя. Кто-то из мужчин изловчился и метнул в яму охотничий нож, сразив животное наповал. Окровавленных «узников» насилу вытащили из западни. Самец кенгуру весил никак не меньше 70 килограмов и привлек все внимание к себе. Нунгары шумно обсуждали крупную добычу, а о пострадавшем Джеймсе вскоре забыли. Жив -- и слава Богу! Опомнившись, он еле дошел до крыльца хижины Гоутухелла и, корчась от боли, упал на циновку.
Стоянка мало-помалу погружалась в сон, лишь изредка тишину нарушали крики ночных птиц. В зыбком свете луны показался взъерошенный Гоутухелл.
-- Вставай, -- он коснулся плеча Тома, -- Яиларма ждать глупый человек.
-- А у нас еще одна беда случилась! Джеймс упал в яму, -- доложил Ник, желая, чтобы старик взял с собой и его.
-- Нет. Джеймс сидеть здесь. Идти со мной один Том, -- абориген сделал знак рукой.
Оглядываясь на друзей, провинившийся последовал за ним. Путь лежал мимо огромных двухметровых термитников, лопастых опунций и сухого буша. Тропу пресекали зловещие тени. К сердцу подкатывал ужас.
Яиларма жил в священном месте, называемом Вандималунгу, вдали от племени, за базальтовыми валунами. Нунгар происходил из древнего клана знахарей. Его, еще ребенком, принесли в жертву Радужной Змее, оставив умирать в темной пещере у святого источника. Но Мать Духов не взяла его жизнь. Последний жрец, доводившийся мальчику дедом, тайком пробирался к нему, кормил и обучал великим тайнам. Духи были благосклонны к маленькому узнику, одарив его светлым умом и неизъяснимой силой. А в жертву -- лишь отобрали у него речь. С тех пор юноша не промолвил ни слова. Вскоре дед отбыл в мир иной, оставив все знания способному внуку.
Луна уже собиралась упасть за горизонт, когда, наконец, показалась священная скала с глубоким входом. В полнолуние старейшины приходили сюда совершать обряды и заклинать духов. Внутри тускло горел огонек, освещая обилие свисавших с потолка, пучков сухих трав, шкур опоссумов и водяных крыс. Скрестив ноги, на полу, среди странных предметов, горшков и каменных чаш, сидел сам хозяин, покачиваясь со стороны в сторону. На удивление Тома, это был молодой человек, с многочисленными шрамами на теле – следами сакральных испытаний, которым подвергали его при посвящении. Внимательный взгляд колдовских глаз остановился на провинившемся госте. Гоутухелл сразу куда-то исчез, а Том почувствовал необъяснимую власть этих глаз над собой. Он медленно приблизился к Яиларме и неожиданно выронил украденный «сувенир», заметив, как тот необъяснимым образом вписался в каменную пентаграму, лежавшую перед ведуном. Тома удивляло, что он без слов понимает Яиларму. Исполняя его волю, разделся до нога и сел напротив, опустив руки на колени. Бесстрастный взгляд отшельника продолжал сверлить его. Не вставая с пола, Яиларма потянулся к, стоявшему рядом, сосуду, и, зачерпнув сильно пахнущей жижи, приготовленной из коры какого-то ядовитого растения, стал обильно наносить ее на грудь Тома. Затем встал и пошел в дальний угол, принеся оттуда дымящуюся чашу. В руках у него были два корня – черный и белый. Он предложил Тому выбрать один из них. Том выбрал белый.
-- Плохо, -- в душе снова возник таинственный голос, -- духи не хотят, чтобы я тебе помог.
Не смотря на это, Яиларма стал истово шевелить губами, творя заклинания и, набрав в руку живых зеленых муравьев, роившихся в банке с мёдом, бросил их в «кипящую» чашу.
-- Пей, – беззвучно сказал он.
Парень, как во сне, стал пить жгучее зелье. Тело его пылало изнутри, перед глазами поплыли страшные существа, выросшие из этих жутких муравьев. Он впал взабытье.
***
Промучившись всю ночь на жесткой циновке, Ник встал без настроения. Бока болели, хотелось кофе. Романтики в душе оставалось всё меньше. Он уже жалел, что напросился в компанию к золотоискателям. Разочарованно пройдясь по пустынному двору Гоутухелла, юноша возвратился к спящему Джеймсу. Вчера, прикладывая к его ссадинам компрессы, он заметил на голове приятеля странную рану. Если кенгуру ударил его в грудь, думал он, то откуда взялся след на затылке? Рана походила на порез. Растолкав товарища, он спросил, где тот рассек голову. Джеймс спросонья долго не отвечал, но потом вспомнил, что ушибся в яме об какой-то острый предмет. Ник предложил сходить туда, посмотреть, что бы это могло быть. Джеймс, как всегда, идти не хотел, от души чертыхался, выдумав на этот раз, что видеть не может злополучное место. На самом же деле, у него мучительно ныли ушибы. Но любопытство, все же, взяло верх, раненый джентльмен похромал вслед за товарищем. Развороченная западня хранила следы ночного происшествия. Ник спрыгнул внутрь и стал внимательно осматривать корявые стены. Солнце давно уже поднялось, обещая нестерпимую жару. Яркий свет озарил яму. Вдруг парню показалось, что за спиной что-то сверкнуло. Обернувшись, он увидел искрящийся луч на торчащем среди камней золотом обломке. Не веря своим глазам, Ник замер в недоумении: из пыльного угла на него глядело целое состояние!
-- Ну, что там? Чего молчишь? – заглядывая в яму, спросил Джеймс.
-- Ты только взгляни, что я нашел! – обалдело прошептал Ник.
-- Неужто мой айфон, который я потерял?
-- О-о-о! Теперь ты сможешь купить себе сто айфонов!
-- Вылезай уже, дурья голова! Хватит чушь нести!
-- Нет, лучше ты прыгай ко мне, -- развеселился Ник, -- я один, пожалуй, не справлюсь.
В это время глаза Джеймса остановились на сверкающм остром выступе, рана от которого зияла на его голове. Крехтя, кое-как, он спустился в яму. Восторгу искателей не было предела, из «злополучного места» доносились сдавленные ликующие звуки. Надо было вести себя тихо, чтобы аборигены не заметили. По закону земля принадлежала им. Нунгары спокойно могли отобрать драгоценную находку. Убедившись, что вокруг никого нет, друзья стали пытаться выдернуть самородок, но не тут то было! Сокровище прочно застряло в земле. Чтобы выдолбить его, необходим был надежный металлический предмет. Ник вылез наружу в надежде найти что-нибудь подходящее. Излазив округу, вернулся со старой ржавой лопатой, валявшейся в сухом буше.
-- Ну, вот, хоть что-то добыл, -- сказал он, -- давай быстрее рыть, не то нагрянет кто-нибудь -- и делу конец!
Работа закипела. Через час им удалось вытащить тяжелый бесформенный самородок. Выбравшись из ямы, они тайно спрятали его в брезентовый мешок.
После таких событий, умнее всего -- поскорее собраться в обратный путь. Переложив ценный груз в рюкзак, чтобы удобней было вскинуть на плечо, золотоискатели стали думать: как Джеймсу преодолеть долгий путь назад и как быть с Томом? Амуниции у них было много, Ник один не дотащит.
Прошло уже много времени, но ни Гоутухелл, ни Том так и не возвращались. Заправляя фляги водой, Ник сказал:
-- Чует мое сердце неладное. Слышишь, Джеймс? Как бы чего не случилось.
-- Мне тоже тревожно, -- ответил тот. -- Что будем делать?
-- Может, сбегать узнать? – предложил Ник.
-- Надо бы... Нет ничего хуже неведения. Я идти не могу, сам видишь.
-- А ты хоть знаешь, где они находятся?
-- Помню кое-что, бывал когда-то в этих местах... Ориентируйся вон на те скалы, -- Джеймс указал на видневшуюся вдали гряду высоких камней, -- и никуда не сворачивай!
Ник помчался в укзанном направлении. Теперь он понял, что зря пенял на отсутствие приключений.
Отмахав с полверсты, юноша увидел Гоутухелла, сидящего в густой тени огромного валуна.
-- Почему ты здесь? Где Том? – удивленно спросил Ник.
-- Там, -- старик указал на вход в священный Вандималунгу, -- Яиларма заклинать Том. Том летать в мир духи.
-- Мне надо видеть его, нам пора возвращаться домой!
-- Духи очень злиться, духи сказать -- уходи. Я ушел. Яиларма оставить Том себе.
Ник встревожился: что значит «оставить себе»? Что происходит с товарищем, жив он или мертв? Парень бросился к входу. Гоутухелл удержал его, объяснив, что простому человеку туда идти нельзя, что там живут только духи и Яиларма. Не послушав его, Ник, всё же, приблизился к расщелине и заглянул внутрь. На полу, у жертвенника, неподвижно лежал Том, на груди его просматривались, нанесенные краской, непонятные знаки, в районе сердца дымилась каменная чаша. Вокруг -- тлели сухие травы, издавая дурманящий запах. Яиларму он не увидел. Ник был в отчаянии. Замерев на мгновение, он вдруг понял, что в мозгу его идет странный диалог, кто-то явно говорил с ним.
-- Твой друг останется здесь надолго, -- сказал некто.
-- Как надолго? -- спросил Ник.
-- Это знают только духи. Чтобы вылечить его мне нужен дождь. Если небесная вода омоет Тома, я смогу вернуть его в этот мир, я уговорю духов.
-- А если нет? Какой же дождь -- в пустыне? Его вообще может не быть!
-- Тогда духи возьмут Тома себе. Он провинился, он присвоил их тиндурагам.
Наступило молчание.
-- Иди домой, -- голос снова возник в мозгу юноши, -- ты не поможешь.
-- Вылечи его, Яиларма, умоляю тебя! – заплакал Ник, -- Хочешь, я отдам тебе все, что у меня есть? Я отдам тебе золото, много золота!
-- Мне не нужны дары. Я знаю, что вы нашли в нашей земле самородок. Я сохраню тайну. Пусть это будет вам -- к добру или ко злу, духам все равно.
Ник отошел от входа как пьяный и, упав рядом с Гоутухеллом, горько зарыдал.
-- Пойдем отсюда, мальчик, -- сочувственно сказал старик, -- надо смириться. Я буду наведывать Том.
Они медленно поплелись назад.
-- Одно невезение! -- всхлипывал Ник, -- и Тома потеряли, и Джеймс идти не может. Как теперь добраться до внедорожника? У нас много тяжестей, нести далеко, до самой трассы, а наша машина находится там. Мы всегда оставляем ее на дороге -- по пустыне не проедешь, везде торчат камни да сухой буш!
-- Нет беда, -- отозвался Гоутухелл, -- возьми мой верблюд, он смирный, довезет хромой Джеймс куда надо.
-- А как мы вернем его назад? Это ж какая канитель получится!
-- Нет канитель. Бактриан умный, сам вернется. А ты мне дай табак, много табак.
В их группе курили и Том, и Джеймс, этого добра хватало.
-- Ладно, будет тебе табак, -- пообещал Ник.
Они подошли к дому Гоутухелла. На крыльце сидел Джеймс.
-- Наконец-то явились! Почему без Тома? – раздраженно спросил он.
Ему рассказали что и как. Джеймс глубоко задумался:
-- Может быть, не надо уходить? Может, надо остаться?
-- Бесполезное это дело, -- прерывисто вздохнул Ник. Том -- во власти духов, он нас не слышит. Давай собираться. Только напоследок отдай весь табак Гоутухеллу, за это он даст нам своего верблюда.
Старый абориген пошел в стойло и привел оттуда холеного бактриана по прозвищу Бунгула. В переводе с языка племени, «бунгул» означает танец. Двугорбый верблюд и впрямь шел, будто пританцовывал. Длинная его шерсть колыхалась на гордо выгнутой шее. Красавцу дали вдоволь напиться, и он послушно лег у ног хозяина. Начались муки сборов. Пошли в ход подушки, бечевки, подпруги – вся непростая верблюжья сбруя. Поглаживая рыжие бока бактриана, Гоутухелл вспомнил, как когда-то, в молодости, побеждал на бегах. В то время выносливый Бунгулу был самым наипервейшим чемпионом, абориген очень любил его. Позже, состарившись вместе с ним, Гоутухелл ездил на нем в город на ярмарку, за девяносто километров отсюда! Там покупал для племени соль и табак. Бактриан хорошо знал дорогу. Навьюченный, он терпеливо ждал, когда, наконец, люди взберутся на его спину. Впереди уселся толстый Джеймс, сзади -- худощавый Ник. Верблюд осторожно поднялся на ноги. Гоутухелл приказал ласково обращаться с любимцем и ни в коем случае не кричать на него. Отправляя Бунгулу в дорогу, он слегка потрепал его за кудрявую гриву. Бактриан величаво зашагал по каменистой равнине.
-- Прощай, Гоутухелл! – искатели помахали ему рукой, -- даст Бог, еще свидимся.
Старик долго смотрел им вслед, затем устало лег у костра и заснул.
Вечерний ландшафт пустыни поражает великолепием. После заката солнца небо долго еще остается багровым, сливаясь с такой же багровой землей – и не понять, где земля, где небо. От необъятного простора захватывает дух. В гаснущей выси начинают проявляться редкие звезды, навевая мысли о вечности. К ночи ветер утихает и остывающая пустыня возвращается к жизни. Переждав жару, мелкое зверье вылезалет из нор. Всюду слышатся шорохи, посапывание, повизгивание. Размять затекшие лапки, из укрытий выскакивают шустрые кролики, затевая беспорядочную беготню.
Покачивая на себе сонных путников, по ночной пустыне размеренно плыл надежный Бунгулу. Становилось все прохладней, скрывая звезды, в небе стали появляться слоистые облака. До грунтовой дороги оставалось уже недалеко.
-- Что-то он медленно идет, -- преодолевая дремоту, сказал Джеймс.
-- Идет как надо, все же быстрее, чем человек, – возразил Ник.
-- Ты знаешь, я первый раз еду на верблюде, -- отметил Джеймс. За всю жизнь так и не довелось!
-- А я, представь себе, ездил. В детстве отец водил меня в парк, покататься на одом замученном бедняге. Хозяин бесжалостно зарабатывал на нем доллары.
Сполчаса они ехали молча. Тишину нарушил тевожный возглас Ника:
-- Джеймс, смотри, как зловеще застилается небо! Тучи прямо ложатся на землю!
-- Странное явление, -- согласился тот, -- никогда не видел!
-- И ветра совсем нет! Как же они могут так быстро двигаться? Мистика какая-то!
Огибая сухой буш, верблюд неторопливо взошел на пригорок, с которого открывался хороший обзор. Дорога была почти рядом. Парни с облегчением вздохнули -- путешествие подходило к концу. Бунгулу уверенно дошагал последние мили. Вскоре за кустарником показался их старый джип, запыленный внедорожник.
-- Джеймс, ты не знаешь, как остановить бактриана и заставить его лечь? – спросил Ник.
-- Не знаю. Попробуем натянуть повода, авось получится!
Так и сделали. О чудо! -- Бунгулу остановился.
-- Ну, давай, милый, теперь ложись! – командовал Ник, -- я-то спрыгну, мне – ничего, а вот неповоротливый Джеймс зашибёт и другую ногу!
-- Всё куражишься? Доживешь до моих лет – увидишь!
Между тем, бактриан потоптался немного и лег на землю.
-- Вот это животное! Вот это да! – удивленно выкрикивал Ник. – До чего умный, не могу поверить!
-- Что удивительного? -- отозвался Джеймс, -- верблюд значительно умнее лошади! Я не раз читал об этом. Правда, своенравный и обидчивый. Поэтому Гоутухелл и предупреждал нас не кричать на него.
А тучи всё сгущались, становясь иссиня-черными. Парни стали быстро развязывать бечевки, снимая со спины верблюда тяжелую поклажу. Они благодарили Бога, что без проблем увезли тайный груз. Освободив бактриана, Джеймс погладил его по шелковой гриве и приказал возвращаться на стоянку. Бунгулу налегке зашагал домой.
-- Иди, родной, иди... Спасибо тебе, -- грустно шептал вдогонку мечтательный Ник.
Затащив вещи в машину, парни нажали на газ. Джип рванул с места. Золотоискатели быстро мчались по прямой, как стрела, грунтовке. В это время небеса разразились несказанной грозой, хлынул мощный ливень. В мгновение ока пустыня сделалась сплошным озером. Ветвистые молнии освещали бурлящий поток, клокочуший под колесами. Сквозь стекла ничего не было видно. Внедорожник двигался вслепую.
-- Джеймс, -- радостно выкрикнул Ник.
-- Чего тебе? – отозвался тот, крепко держась за руль.
-- Какое счастье!
-- Ты что, с ума сошел? Вот попадет молния в машину, -- будет тебе счастье!
Но Ник, закрыв лицо руками, неустанно повторял: «Какое счастье»! В мозгу его на мгновение возник образ таинственного Яилармы. Ведун слегка улыбнулся и растворился в колдовском тумане.

Солодкая, А. Нунгары / А. Солодкая [ Электронный ресурс ] // Свой вариант. – 2019.
Режим доступа: http://mspu.org.ua/prose/19432-nungary.html

 

 

Режим работы

Понедельник-Четверг - 9:00-18:00
Пятница - выходной
Суббота, Воскресенье - 9:00-17:00

Санитарный день - последний четверг месяца

На нашем сайте и в соцсетях в режиме 24/7

Контакты

Адрес:
91053 ЛНР,
г. Луганск, ул. Советская 78

Почта:
gorkiy.library@gmail.com

 

Счётчики

Яндекс.Метрика
Индекс цитирования
Copyright © 2019 Луганская Республиканская универсальная научная библиотека им. М.Горького

Меню