Микола Тютюнник - «Еврейский танк», или экскурсия на Молдованку

Микола ТЮТЮННИК

«ЕВРЕЙСКИЙ ТАНК»,
или
ЭКСКУРСИЯ НА МОЛДАВАНКУ

В квартире № 1 нашего дома по улице Харьковской (ныне – Макушкина) жила семья Туваржиевых. Глава семейства, Карп Акимович, имел не только довольно редкое имя-отчество, но и отличался тем, что был очень толст, отчего, видно, и крепко прихрамывал.
Карп Акимович был в высоких чинах, и каждый вечер нес с работы обыкновенную сетку-«авоську», туго набитую разной вкуснятиной, среди которой всегда лежало кольцо аппетитнейшей копченой колбасы.
Бегавшие во дворе пацаны сразу оставляли свои игры, буквально прикипая взглядами к невиданному для нас добру.


Бегали с нами и сыновья Туваржиевых – Генка и Юра. Генка был старшим, самым старшим из мальчишек нашего двора, поэтому каждый день кого-то обижал, награждая пинком или надавав щелчков по голове. Юра же был добродушным и веселым, иногда выносил нам из дому по кусочку вкусного сыра и рассказывал о поездке с родителями в Одессу, где у Туваржиевых жили родственники.
– Там такая лестница!.. – округлял он свои, и без того большие сероголубые глаза. – Спустишься – и сразу порт!
– Это там, где корабли? – завороженно спрашивали мы.
– Да, где корабли… эти, пароходы. Садишься и – плыви-и!..
– И ты плавал?
– Ну, так… немножко.
Генка же нам ничего не рассказывал. Не по возрасту ему возиться с мелюзгой. И сдружился только со своим ровесником, Вадиком Бакуновцом, который недавно переехал из другого города. Да так сдружился, что в один прекрасный день подбил его бежать из дому.
Тут стоит объяснить, что была когда-то у мальчишек и подростков такая мода: убегать из дому. И не важно – хорошая ли у тебя семья, заботливые ли родители. Пусть даже в доме всего полно и ровно, а все равно тянет куда-то, в чужие края и чужие города, даже если придется и голодовать, и прятаться от милиции. И бежать предпочтительнее вдвоем: одному все-таки скучновато и поддержки никакой, а если целой гурьбой – то слишком приметно.
Юра первым и сообщил нам о побеге Генки и Вадьки, причем тихим таинственным голосом. Как бы там ни было, а он гордился смелостью брата.
– И куда ж они? – старались не шуметь и мы.
– Не знаю.
– Может, в Одессу? – сказал я.
И не ошибся!
Генку и Вадьку задержали именно там, в приморском солнечном городе, который с тех пор все сильнее интересовал и меня.
Что это за город такой, – думал я, – куда бегут самые смелые и отчаянные пацаны? Что там за люди? И что там за таинственная лестница, каких, по словам Юрки, не найти на всем свете?!
Генка и Вадька убежали перед самым учебным годом, и когда их привезли назад, директор нашей школы, Иван Федорович, велел построить «линейку».
– Посмотрите на этих голубчиков! – возмущенно говорил он, указывая рукой на стоящих перед всей школой беглецов. – Романтики, видишь ли, им захотелось, по морям поплавать! Учеба – вот ваша сегодняшняя романтика!
На переменах я тщательно изучал географическую карту Советского Сою-
за, искал Одессу. А в воскресенье сидел в гостях у своих двоюродных братьев и в который раз ставил пластинку с песнями Леонида Утесова.
В тумане скрылась милая Одесса,
Золотые огоньки-и.
Не грустите, ненаглядные невесты,
В сине море вышли моря-яки-и…
Слушал и представлял себе море, накрытый осенним туманом берег, где светятся желтые огни. В те годы я уже любил теплую туманную погоду, какая иногда выпадает в середине сухой осени, мог в одиночку гулять по нашим улицам. Интересно, а какие улицы в Одессе? Наверное, старинные, с красочными домами, которых не встретишь у нас.
Есть, конечно, и у нас старые, дореволюционной постройки дома. Видел я такие в старом центре, на Первомайке. Но разве можно их сравнить с одесскими?!
Кроме пластинок с песнями Утесова, у моих старших братьев были, так называемые, штамповки, производимые в самой Одессе. Это когда брались и засвечивались обыкновенные пластинки, а потом народными умельцами на них записывались песни воровской Одессы. И тоже с голосом Народного артиста СССР Леонида Утесова.
С Одесского кичмана
Бежали два урка-ана,
Бежали два урка-ана-а,
Бож-же ж мо-ой… – выводил Леонид Осипович.
Это смягченное еврейское «бож-же-е ж мо-ой» вызывало у меня восторг!
– Да ты нам все пластинки затрешь! – шутя, поругивали меня братья, Коля и Шура. – Десятый раз слушаешь!
А я такие песни готов был слушать целыми днями.
А еще ж книги, а еще ж фильмы: «Тихая Одесса», «Опасные гастроли», «Эскадра уходит на запад», «Первый курьер»… Все – про Одессу, и в каждом фигурирует Миша Япончик, он же – Яша Барончик.
Правда, фильмы эти выйдут позже, и только усилят мою любовь к Одессе.
Замечательный русский поэт Николай Рубцов как-то написал:
Я влюбился в далекое море,
В первый раз повстречав моряка.
Так вот и я:
Хоть родился в деревне, у леса,
Где раскинулось вольно жнивье,
Я навеки влюбился в Одессу,
В первый раз услыхав про нее.
Сначала зачитывался трилогией «Волны Черного моря» и повестями В. Катаева, затем – «Одесскими рассказами» И. Бабеля, читал и перечитывал поэзию Э. Багрицкого. Да, собственно, всех писателей, выходцев из Одессы.
И по сей день, как только услышу первые аккорды известной песни «Есть город, который я вижу во сне…», у меня перехватывает дыхание.
Но жизнь так сложилась, что только к старости попал в этот город и сразу же решил, что отныне каждый год буду приезжать сюда на отдых.
Так что вот он – воспетый в песнях Приморский бульвар, вот он – бронзовый Дюк, а вот и сбегающая к морскому порту Потемкинская лестница!
Я не могу всем этим налюбоваться! Не могу надышаться одесским воздухом!
Легендарную Пересыпь я уже знаю, потому что поселился с семьей дочери на Лузановке, а вот на Молдаванку еще нужно сходить. Да-да, пешочком, из уважения и преклонения перед этим знаменитым районом Одессы, где находится известная по песням улица Мясоедовская.
Вот отсюда, от самого Дюка, и пойдем, спрашивая у прохожих дорогу.
Знаем, что Молдаванка лежит по направлению к юго-западу, к Молдавии. И без устали вышагиваем по незнакомым прежде улицам.
По дороге – торговая палатка. Молоденькая девчушка и такой же паренек торгуют арбузами.
– Не скажете, как пройти на Молдаванку?
– На Молдаванку? – удивляется паренек. – Так это надо ехать…
– Нет-нет, – машу пальцем, – только пешком! На Молдаванку нужно только пешком!
В глазах юного одессита, а возможно, и жителя Молдаванки, слезинки благодарности за такое преклонение перед его родными местами.
– Так, а ше у вас там? Кто-то живет?
Мне тоже хочется также мягко, по-одесски, «шекнуть» (в Донбассе шокаем грубее).
– Нет, просто из уважения к этому району..
– Тогда во-он до той улицы и – направо, – показывает он рукой.
Доходим до «той улицы», сворачиваем направо. Затем пересекаем еще одну.
– Будьте добры, – останавливаю немолодого прохожего, – а как нам пройти на Молдаванку?
Мужчина останавливается и оглядывает меня с ног до головы.
– Так вы уже на ней! – улыбается он.
– Правда?!
Хочу ему подыграть и смотрю себе под ноги.
– А как тогда пройти на Мясоедовскую?
– На Мясоедовскую? Ну, Мясоедовскую вы не минете. А вот «еврейский танк» обязательно посмотрите! Он будет по левой стороне.
«Еврейский танк»? Постой-постой… Я когда-то слышал о нем, а что – не
припомню.
– Найдете? – окончательно убедившись, что мы приезжие, спрашивает одессит.
– Найдем!
Да и как не найти, если такую громадину видно издалека!
Снова поворачиваем, снова идем. Но где же танк?
Смотрим, стоит что-то на колесах, похожее на броневичок времен гражданской войны. Торчит вроде и пушка, но, оказывается, все это бутафория, «дурилка», которой в начале войны просто-напросто пугали немцев. Не хватало тогда техники Красной Армии, вот и придумали в Одессе такую пустопорожнюю машину, в которой не было ни пушки, ни пулемета. Выпустили и с иронией назвали «еврейским танком».
А между тем, среди евреев было много Героев Советского Союза.
И все же это памятник! Памятник мужеству и изобретательности одесситов. Поэтому склоняем головы. И идем дальше, присматриваясь к табличкам домов.
Ну, так вот же она, Мясоедовская!
Улица, улица, улица родная,
Мясоедовская улица моя!
Она даже лучше, чем я себе представлял! Довольно широкая, светлая, со старыми домами. А мне ведь представлялась узкой, с серыми громадами зданий, в подворотнях которых торчат местные уркаганы.
Подхожу к одному из домов, чтобы хорошо было видно табличку с названием улицы, фотографируюсь. Когда выставлю в интернет, один из посетителей сайта напишет: «Улица моей мечты».
Да и моей тоже!
Пройдя по Мясоедовской, выходим к скорбному памятнику: отсюда начиналась горькая дорога одесских евреев, которых гитлеровцы вывели за город, в концлагерь, и впоследствии расстреляли. Всех – и стариков, и детишек…
Невдалеке, на лавочках, сидят пожилые люди. Повернулись, всматриваются в нас. Может, родственники казненных?
Нет, видят, что не евреи, славяне.
Но боль-то у всех народов одинакова.
Было время – здесь бродил Утесов,
Под гитару песню пел свою-ю,
А когда создал он джаз,
То исполнил в первый раз
Песенку про улицу мою, – звучит в моей душе.
И Утесов, и Мишка Япончик… Кто еще бродил по этим улицам? Вера Инбер, Олеша, Паустовский?.. Кто еще родился и жил в этом чудесном и неповторимом городе? О каком еще городе написано столько песен, столько книг и снято столько фильмов?!
Назад, на Приморский бульвар, возвращаемся автобусом. Как ни бодрись, а ноги уже не те.
Родиться бы здесь и прожить всю жизнь.
Да не всем такое счастье.

2017 г.

ТЮТЮННИК, М «ЕВРЕЙСКИЙ ТАНК», или ЭКСКУРСИЯ НА МОЛДАВАНКУ / М. Тютюнник [ Электронный ресурс ] // Свой вариант.- 2018.

Режим доступа: http://mspu.org.ua/prose/16278-evreyskiy-tank-ili-ekskursiya-na-moldavanku.html

 

 

 

Режим работы

Понедельник-Четверг - 9:00-18:00
Пятница - выходной
Суббота, Воскресенье - 9:00-17:00

Санитарный день - последний четверг месяца

На нашем сайте и в соцсетях в режиме 24/7

Контакты

Адрес:
91053 ЛНР,
г. Луганск, ул. Советская 78

Почта:
gorkiy.library@gmail.com

 

Счётчики

Яндекс.Метрика
Индекс цитирования
Copyright © 2019 Луганская Республиканская универсальная научная библиотека им. М.Горького

Меню