Память

Память

К 65-летию Победы

Главная солдатская награда

Историографический сайт «Ордена и медали СССР» называет всего двух воинов, награжденных пятью медалями «За отвагу». Это Степан Зольников и Павел Грибков. Список четырежды отважных, то есть награжденных четырьмя медалями «За отвагу», невелик — сайт приводит имена тридцати семи таких воинов. Правда, после фамилии «Яцун В. С.» стоит пометка «и другие», следовательно, список неполный. Как бы то ни было, а на одной досадной неточности мы можем настаивать смело: в почетном списке награжденных медалью «За отвагу» четыре раза значится наш земляк Алексей Николаевич Воронов. Неточность состоит в том, что Алексей Николаевич получил не четыре, а пять медалей «За отвагу».

Армией  командуют сержанты

Алексея Воронова, можно сказать, открыла «Наша газета» — очерк, посвященный герою, награжденному пятью медалями «За отвагу», был опубликован на страницах газеты два года назад. После этого заметка о герое появилась в одном из центральных изданий Украины. В многотомной «Истории Великой Отечественной войны» есть снимок — парад освободителей Белграда, сделанный 20 сентября 1944 года. На ней среди участников парада — Алексей Воронов.
— Нас сняли с передовой и направили в Белград. В параде участвовал Иосип Броз Тито, наши военачальники, — рассказывает Алексей Николаевич. — Вот этот в центре — лейтенант Поздняков, — показывает ветеран. — Он шел впереди меня. Я смотрю, нас фотографируют, а меня за лейтенантом не видно. Господи, это ж я в кадр не попаду! Ну, я слегка оттолкнул Кваскова, который шел справа от меня — нарушил, правда, строй, но в кадр попал. Фотографию опубликовали белградские газеты, она попала в «Историю…»
Нельзя сказать, что в Первомайске Алексея Николаевича не знали, не замечали. В первомайском городском совете ветеранов войны характеризуют Воронова одним словом — скромен, никуда не показывается, ни о чем не просит, ничего не требует, даже не знает, в каком он теперь звании состоит. То есть как это — не знает? В очерке о ветеране войны да еще и награжденном пятью медалями «За отвагу» крайне обязательно надо указать его звание: капитан Воронов, подполковник Воронов…
— В войну я был сержантом, вот мое звание, — говорит герой.
Что ж, я сам люблю это звание. Маршалу Жукову приписывают слова: «Армией командуем я и мои сержанты». Собственно говоря, так оно и есть: в армии две ключевые должности — командующий и командир отделения.

От Волги до Альп


Эффектнее было бы боевой путь Алексея Воронова проложить от Белгорода до Белграда (он воевал за оба этих города), но до Белгорода, до Курской дуги были зимний Сталинград, Мамаев курган, а после Белграда — Австрия, Альпы. Не так много осталось воинов, освобождавших Украину, Молдавию, Румынию, Болгарию, Венгрию, Югославию, закончивших войну в Австрии. Освобожденных и взятых городов Алексей Воронов не считал, а попытка назвать самые известные из них завела нас в тупик — пришлось бы классифицировать: какие освобождал, близ каких воевал, во взятии каких участвовал, а это долго и не так интересно.
«Интересно» — не мое, журналиста, слово. Это Алексей Николаевич некоторые эпизоды фронтовой биографии откладывает в сторону, говоря: «Это не интересно». А некоторые пересказывает подробно и добавляет: «Не верите — примите за анекдот».
Алексей Воронов имеет право так (как? Спокойно, без драматической патетики, буднично…) вспоминать войну, так рассказывать о войне: это его война, его руками пропаханная от Волги до австрийского Вильдона. Я понимаю ветерана. Наш, родившихся после войны, взгляд на войну формировал кинематограф, а это — картинка, которая в зависимости от поставленной задачи потрясает либо развлекает. В кино, как на шахматной доске, есть два цвета, две армии, а между ними — смерть. Ветеран войны Юрий Никулин рассказал телезрителям забавный случай: наша разведка лицом к лицу столкнулась с разведкой противника. Ни тем ни другим стрелять нельзя (или убивать не хотелось). Разбежались по воронкам. В суматохе немецкий солдат запрыгнул в одну воронку с нашими. Так его не пристрелили, не придушили, не прирезали — выкинули вон. Представляете?
Что-то такое было и с Алексеем Николаевичем. Под Сталинградом, на высоте 102,0, более известной под названием Мамаев курган, главенствующей высоте над центральной частью Сталинграда. Вот рассказ ветерана:
— В Сталинграде немец у нас «языка» взял, разузнал, что у нас тут находится, артиллерией как шуганул, в клочья наши пулеметы полетели, перебило много ребят. Наши батальоны должны на «Ура!» идти, я своим пулеметом должен их огнем поддержать. Но неудачно выбрали позицию для пулемета — ночь была темная, снег по пояс, пулемет привязан к лыжам. Я смотрю — наши начали подыматься. Если открою огонь — по своим стрелять буду, неудачно выбрали место. Наши поднялись — мне стрелять некуда. А немец по нашим льет. Я тогда ребятам говорю: «Надо позицию менять». Курган. Наблюдательный пункт, он, этот пункт, охраняется — стоит пулемет… Блиндаж у них, и очень близко. Если только увидят, они нас сразу перебьют. Я решил: «Давай, ребята, пошли вперед». Немец — в окоп погреться. Пулемет стоит. Мы близко были, подбежали, свой пулемет за трос тянем. Подошли близко, немец выглянул — испугался, что мы так близко, схватил пулемет и на гору, на курган. Мы начали устанавливать пулемет, а с соседнего немецкого блиндажа огонь, и мне ногу прострелил. Я в блиндаж залез, чтоб перевязаться. В блиндаже смотрю… Это было 25 декабря — немец Рождество праздновал. Смотрю — паек рождественский: колбаса, галеты, что-то еще. Нары там еще были. Штаны спустил, перевязался в блиндаже. Поставили пулемет… Только очередь дали — снайпер одному нашему в голову попал, потом второго положил… Очередь, еще очередь, только так придавили немца. Наши с «Ура!» идут вперед. Кончилось это все, я, перевязанный, пошел в госпиталь. И там из моего расчета потом пришел один, говорит: «А в блиндаже два немца сидели, под нарами».
— То есть пока вы там себе ногу перевязывали и подарки рождественские рассматривали, два солдата прятались под нарами?
— Если не веришь, пускай это будет анекдот.

Солдатская награда

Медаль «За отвагу» учреждена 17 октября 1938 года для награждения в основном рядового и сержантского состава, реже младших офицеров за личное мужество и отвагу, проявленные при защите социалистического Отечества и исполнении воинского долга. «За отвагу» — высшая советская медаль и располагается на левой стороне груди после орденов перед остальными медалями. Старшие офицеры и генералитет медалью «За отвагу» практически не награждались.
Первое награждение произведено 19 октября 1938 года. До начала Великой Отечественной войны медалью «За отвагу» награждено 26 тысяч военнослужащих. В период Великой Отечественной войны произведено свыше 4 миллионов 230 тысяч награждений медалью «За отвагу». Многие солдаты награждались медалью вторично, в третий раз. Четырьмя медалями «За отвагу» награждены: Астафьев В. Д., Бабич В. П., Башмаков Я. Т., Бубликов А. В., Букетов       К. Ф., Воронов А. Н. (…) Яцун В. С. и другие.
Пятью (!) медалями «За отвагу» награждены Степан Михайлович Зольников и Павел Иосифович Грибков…
После войны награждения производились значительно реже.
В 1954 году медалью «За отвагу» были награждены 45 участников героического боя крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» с японской эскадрой 27 января 1904 года…
Пять медалей Алексея Воронова пять раз проверены чрезвычайно компетентными органами. Упоминаю здесь об этом, потому что определенный статус (равный статусу Героя Советского Союза) и соответствующий уровень пенсии обеспечивают четыре медали «За отвагу». Так что если у кого возникнут какие сомнения — оснований для них не имеется. Сержант Воронов настолько не тщеславен, настолько себя героем не считает, что запросто рассказывает и о невыполненных боевых задачах. Я впервые встречаю участника войны, который рассказывает о том, как его подразделение (подразделение, в котором он служил) поставленную командованием задачу не решило…
Вот как он сам об этом рассказывает:
— Третье ранение — село Верблюжка, Кировоградская область. В пятку. Разведка проход нашла, где можно пройти — по балке. Там по балке стояли минометы, а ночь стояла темная. В двенадцать часов ночи примерно… И — наверх. Балка широкая, мы, рота — два пулемета и автоматчики — уже выходили. Немцы выскочили наверх и начали осветительные ракеты пускать. Нас поливают из автоматов. Мы внизу, а они нас поливают. Стоял там крупнокалиберный, четыре ствола,  пулемет. Мы у них, как на ладони. И поливают, поливают огнем. Я уже раненый… Толкаю одного — мертвый. Идти нельзя — ракеты освещают все, нога прострелена. Взял карабин. Как ракета потухнет — я на одной ноге прыгаю. Зажжется — ложусь. Выполз. Задание не выполнили… Рота зашла в балку, а вышли четыре человека. У командира батальона, как у меня, фамилия была Воронов. Так он собрал нас: «Задание не выполнили…»
— А как вам медаль вручали, помните? — спрашиваю Алексея Николаевича. Хотя я прекрасно понимаю, что никакая действующая армия не может позволить себе свыше четырех миллионов торжественных вручений наград. И все же, может, хотя бы раз перед строем: «Сержант Воронов! Выйти из строя!» и так далее?
Ветеран машет рукой. И этот взмах можно пересказать так: «Война! О чем вы говорите?» И дальше: кто знал, что будет третья медаль, четвертая, что пятая найдет меня через десять лет? Кто знал, что выживешь? Сколько выживет? Сколько погибнет? Что будут вноситься изменения в статуты наград? Что будет доплата? Потом доплаты отменят? Потом снова введут? Война шла — вопрос стоял: победить или погибнуть всем, всей стране! Что значила медаль для солдата, который вошел ночью в балку в составе роты, а вышел с простреленной ногой один? Конечно, приятно вернуться домой с медалями на груди. Но эту приятность нельзя сравнить с чувством жизни — ты жив, ты будешь жить. Миллионы погибли, а тебе — жить!
Наверное, Алексей Николаевич так и размышлял, придя после нашей беседы домой: «Что они знают о войне? Медали, ордена, звания… Жизнь — вот высшая солдатская награда на войне!»

На фронте всяко бывает


Что такое солдатская жизнь на войне? Вспоминает Алексей Воронов один случай на Курской дуге, когда…
— Пошел получать боеприпасы, тащу пулемет, а ребята несли патроны и ленты. Вдруг в стороне разорвалась мина. Вторая упала ближе к нам. Кричу ребятам: «Ложись!» И сам падаю на землю. Ну, хорошо, руки с пулемета убрал. Ну, не совсем рядом с пулеметом — может, в полуметре, может, в метре от него. Думаю: «Вот сейчас ухнет — и на куски разнесет». Третья мина еще ближе легла. А четвертая как ухнула!.. Меня оглушило, зацепило руку. Трогаю себя — вроде живой. В ушах звенит. Ребята подбегают: «Сержант, ты живой?» Я говорю: «Ребята, пулемета нет. Где пулемет?» Пулемет лежал передо мной, так его через нас перекинуло, метров на пятнадцать-двадцать. Вот такой со мной был случай. Если не верите, пускай это будет анекдот.
Год 1944-й был для воина «урожайный» — три медали «За отвагу».
9 мая Алексей Николаевич увидел Альпы.
— Тогда мы еще не знали, что война закончилась. А я мог и не узнать, что она закончилась. Первого мая мы с ребятами нашли заброшенный дом и решили там заночевать. Наутро один наш парень выходит из дома и вдруг падает, другой за ним — его ранили. Остались я и мой приятель. Понятно — за дверью немец, он живых отсюда никого не выпустит. На окнах решетки. Снять их можно только ломом или распилить. И тут мой приятель взялся за решетку и вырвал ее. Так мы оттуда и выскочили. Откуда у него такая сила взялась — не пойму. Жить хотелось. Наверное. Был в моей жизни еще случай…  Я не стал в очередь за едой. Это под Сталинградом было. Раздобыли дровишек. Закипела вода. Разлили ее по кружкам, засыпали мукой. А в это время снаряд немецкий попал в кухню, и ребята, что стояли в очереди, погибли.

«Соседи»

По большому счету, Алексей Николаевич может сказать о себе, что родился в рубашке. Сколько раз могли убить. Не погиб. Отец его, Николай Воронов, всю войну в строю — живой вернулся. Причем бывало (выяснилось уже после войны, дома), что как-то их разделяли несколько километров. Вот сидят они, фронтовики, за столом, отец и сын, рассказывают каждый свои истории.
— А вы где стояли в это время?
— А там…
— Так и я там воевал.
— А когда это было?
— В конце октября…
— Так и я в это время там был…
Войну Алексей Николаевич сравнивает с очередью за пулей, с очередью к смерти. Все на фронте стоят в ней, а она выбирает… Каким будет выбор через минуту — не знает никто.

Лайсман ПУТКАРАДЗЕ.

17.04.2010 г.

ПУТКАРАДЗЕ, Л. Главная солдатская награда [Текст]: к 65-летию Победы /Лайсман ПУТКАРАДЗЕ//Наша газета. - 2010. - 17 апр. - С. 6, фот.